Бьорн Борг

Бьорн Борг Когда в одну из миланских больниц привезли в бессознательном состоянии какого-то очень молодого человека, никто поначалу не придал этому в общем-то рядовому событию особого значения. Эка невидаль — двадцать таблеток рофинола: в Италии и своих самоубийц хватает, а тут еще какой-то швед! Но после того, как знаменитая итальянская поп-дива Лоредана Берте назвала имя привезенного ею, отношение к шведу мгновенно изменилось. Как-никак, в больницу поступил прославленный на весь мир теннисист Бьорн Борг, по одному ему ведомым причинам решивший покончить счеты с жизнью.

И наверное, покончил бы, если бы не употреблял так часто этот самый рофинол во время своих бесконечных перелетов и переездов и его организм не привык бы к этому снотворному. Тем не менее, ему повезло: попади он в больницу минут на десять позже, его не спас бы уже никто. И конечно, глядя на лежавшего под капельницей еле живого человека, трудно было поверить, что это тот самый Бьорн Борг, такой уверенный и исполненный чувства собственного достоинства на корте.

Бьорн Борг родился 6 июня 1956 года. В нем рано проявились способности к теннису, и к шестнадцати годам он стал прекрасным теннисистом. Правда, наряду с умением отлично подавать и бить с лета, он уже тогда начинал демонстрировать необычайную жадность, так что когда председатель шведской теннисной Федерации Мате Хаассельквист пригласил юное дарование сыграть за сборную в розыгрыше Кубка Дэвиса 1972 года, Борг не моргнув глазом запросил десять тысяч долларов!

Но ему прощали алчность за его необыкновенный талант. Он играл как Бог и за семь лет сумел пять раз выиграть «Ролан Гаррос» и Уимблдон. В финале Уимблдона восьмидесятого года он стал соавтором, наверное, самого зрелищного матча в истории мирового тенниса против молодого и очень способного Джона Маккинроя. Тем не менее, Борг очень переживал оттого, что пока ни разу не выиграл «US Open», и со временем у него появился своеобразный комплекс неполноценности. О том, каким был Борг на корте, знал весь мир, ну а что он собою представлял вне корта, было известно только самым посвященным, и эта жизнь представлялась падким на сенсации журналистам куда более интересной.

Бьорн оказался весьма любвеобильным мужчиной и положил начало сплетням о себе уже в 1974 году, когда приехал на открытое первенство Австралии. Турнир закончился для него весьма плачевно: дотошные журналисты раскопали его связь с шестнадцатилетней теннисисткой из Мальме Хелен Анлио, и ему с трудом удалось отмыться от вылитой на него грязи. Тогда же он поклялся никогда в жизни не приезжать в «мерзкий и зловонный вертеп» под названием Мельбурн!

А вот кончать со своими похождения он отнюдь не собирался и очень нуждался в доверенном человеке, который взял бы организацию подобных мероприятий на себя, поскольку у него самого не хватало времени, чтобы подыскать достойный объект для любовной охоты. Этим человеком стал Кристофер Густафссон, с которым Борг познакомился при курьезных обстоятельствах. Однажды после страшной попойки с девочками Бьорн проснулся в кровати с этим самым Кристофером, с которым проспал всю ночь в обнимку, полагая, что это какая-то из его случайных подружек. Несколько смущенным подобным казусом молодым людям не оставалось ничего другого, как только пошутить над этой забавной ситуацией и договориться о будущих встречах.

Густафссон работал менеджером на одной из самых крупных компаний звукозаписи в Швеции, и уже очень скоро в кроватях неугомонных любовников побывали солистки «АББЫ», Лайза Минелли, Оливия Ньютон-Джон и огромная команда звездочек рангом пониже. Но самым интересным был вечер, который Борг вместе с Крисом провел на вилле лидера «Роллингов» Мика Джаггера, где они втроем забавлялись с тремя десятками девиц на любой вкус.

Была у него и своя собственная шумная и веселая компания, готовая собираться по любому поводу и без повода. И ничто не предвещало грозы, когда Бьорн пригласил в своей номер влюбившуюся в него с первого взгляда Марианну Симонеску, оказавшуюся, к его великому удивлению, девственницей. Однако когда Борг объявил о своей женитьбе на Марианне Симонеску, удивлению его собутыльников не было границ: никто просто не мог понять, для чего свободолюбивому Бьорну понадобились эти оковы. А вот тренеры Марианны и ведущие специалисты женского тенниса были огорчены. Они были уверены, что, связав свою судьбу с Бьорном, Марианна, считавшаяся восходящей звездой тенниса, ничего больше не достигнет.

Любовь любовью, а характер характером. Бьорн и здесь остался верен себе и выжал из своего бракосочетания все возможное. Он объявил, что намерен расписаться с Марианной в Бухаресте, чем сразу же расположил к себе румынского диктатора Чаушеску, и тот решил субсидировать свадьбу из государственной казны. По его приказу началась срочная реставрация единственной в Бухаресте протестантской церкви, ну а сам жених в это время занимался... отбором спонсоров, поскольку желавших дать ему деньги оказалось множество. «Пари-матч», например, выложила триста тысяч долларов за эксклюзивную съемку свадьбы, а автомобильный концерн «СААБ» за шестьсот тысяч долларов получил возможность доставить Борга и его невесту сначала в церковь, а потом в аэропорт.

24 июля 1980 года свадьба состоялась, но предприимчивый жених даже в такой знаменательный день своей жизни не постеснялся за весьма кругленькую сумму прорекламировать презервативы одной из фирм. Всего на свадьбе он заработал два миллиона долларов, сумму по тем временам огромную. А вот делиться своими миллионами Борг не пожелал (тогда миллионеры в Швеции отдавали в казну семьдесят процентов от заработанного) и поспешил перебраться в куда более спокойное в этом отношении Монако. Там, вдали от суровых налоговых инспекторов, он первым из спортсменов сколотил состояние в сто миллионов долларов.

Супружеская жизнь Бьорна с Марианной, действительно бросившей ради него теннис, конечно, не сложилась. Даже в медовый месяц он не забывал о старых подружках, и очень скоро Марианна узнала, что делит супружескую постель с другими женщинами. В отличие от Бьорна, она очень любила мужа и, не выдержав обрушившихся на нее потрясений, заболела нервным расстройством. Еще через два года врачи признали ее бесплодной, и давно уже желавший сбросить с себя совершенно не нужные ему оковы, Бьорн сразу начал бракоразводный процесс на основании «недееспособности своей супруги». В 1984 году они расстались, и на память о своем злом демоне Марианна получила дом на Лазурном берегу и семьсот тысяч отступных.

В начале семидесятых самые крутые тусовки ведущих теннисистов мира проходили на яхте Гильермо Виласа (с ним Борн сыграл свой последний матч на турнире ветеранов на «Кубок нации» в январе 2001 года). Бьорну было тогда всего семнадцать лет, и он даже не мог предположить, что многие его коллеги уже давно и с явным удовольствием употребляют наркотики. И когда Вилас предложил ему попробовать это «удивительно расслабляющее средство», он не устоял от соблазна. Да так, что уже очень скоро не мог обходиться без наркотиков.

В 1980 году ему исполнилось двадцать четыре года, он был в расцвете своего удивительного таланта, его уже тогда называли «величайшим игроком всех времен и народов». И каково же было изумление Скакке, когда, сыграв, по мнению многих специалистов, самый красивый матч в истории тенниса с молодым Маккинроем и в пятый раз выиграв Уимблдон, Бьорн вдруг заявил: «Была б моя воля, я бросил бы этот теннис уже завтра! Да и какой я великий, если ни разу не выиграл «American open»? Ну да ладно, выиграю его и уйду!»

Но не выиграл, потерпев в Нью-Йорке четвертую неудачу подряд. А когда на следующий год все тот же Маккинрой лишил его звания чемпиона Уимблдона, Бьорн в сердцах воскликнул: «Каков мерзавец! Он делает все, чтобы я ушел побежденным!» Через два месяца «мерзавец» снова обыграл Борга в финале открытого первенства Америки, и, потрясенный случившимся, Бьорн впервые в жизни отказался выступать на пресс-конференции. Он вообще выглядел в то время очень хмурым и, по всей видимости, уже тогда стал по-настоящему задумываться об уходе.

Психологический надлом, постоянно усугубляемый наркотиками, сказался на его форме, он стал мало выступать и, чего с ним раньше никогда не бывало, отказывался от участия даже в показательных матчах, за которые ему платили по двести тысяч долларов. Более того, как только Борг прекратил активные выступления, сразу же обострились все его многочисленные болячки, полученные за двадцать лет пребывания на корте. Он то и дело обращался к врачам и массажистам.

В феврале 1982 года он все время повторял, что у него уже нет ни сил, ни желания и ему надо уходить. Борг мог себе это позволить — к тому времени он уже превратился в преуспевающего дельца, получавшего всеми правдами и неправдами около трех миллионов долларов в год. И работавший с ним Питер Уорт выполнял достаточно деликатную миссию: он обеспечивал поступление «подъемных» на специальные счета Борга в карибских странах и гасил в зародыше все скандалы, когда Борг проигрывал какому-нибудь новичку или аутсайдеру.

Дела шли великолепно, и за несколько лет Уорт превратился в одного из самых преуспевающих спортивных дельцов. Можно себе представить его изумление и возмущение, когда после поражения на одном из американских турниров какому-то неизвестному парню Борг позвонил ему в Альпы и заявил, что все, он «уходит из этого чертова тенниса»! Менеджер пытался протестовать, но Борг был непреклонен.

«Мне плевать на то, что ты думаешь,— заявил он.—Главное в том, что думаю по этому поводу я сам!» Уорт доложил своим хозяевам о том, что несущая золотые яйца курица взбунтовалась, и получил приказ сделать все возможное и невозможное для того, чтобы Борг изменил свое решение, портившее им все планы. Первым делом было решено ударить по самому слабому месту чемпиона — по его необычайной жадности. Ему тут же сказали, что спонсоры, заключившие с ним на пять лет многомиллионные договоры, сразу же их аннулируют, и поведали о судебных исках не на один десяток миллионов долларов.

Но Борг только махнул рукой. «Мне осточертел этот теннис,— заявил он,— и играть в него я больше не буду!» Конечно, его пытались уговаривать, но все было напрасно, и в конце концов Борг перестал даже говорить на эту слишком больную для него тему.

Так покинул корт один из самых великих теннисистов. Конечно, все были потрясены. Да и что это за возраст для теннисиста—двадцать шесть лет! И тем не менее...

Закончив выступать, Борг вернулся в Швецию, купил великолепную виллу в самом престижном предместье Стокгольма и продолжил свои богемные похождения. Теперь этому всепоглощав-шему его занятию не мешали ни тренировки, ни турниры. Впрочем, он и здесь развлекался весьма оригинальным способом и стал постоянным членом или председателем жюри многочисленных конкурсов красоты и бикини-шоу.

На одном из них он познакомился с Дженникой Бьорлинг, надолго ставшей его подругой. Ей не было еще и восемнадцати, но ее сексуальному опыту могли позавидовать зрелые женщины. Правда, сам Бьорн узнал о бурной и нечистоплотной юности своей подруги много позже. Большую часть своей жизни Дженника провела в бедности и горела страстным желанием пожить в свое удовольствие с богатым и веселым парнем, каким представлялся ей Бьорн.

Она имела на Борга самые серьезные виды и разыграла целый спектакль по заранее придуманному ей сценарию. Когда в первый же вечер Бьорн попросил ее раздеться, она отвесила ему звонкую пощечину и с оскорбленным видом удалилась прочь. На следующее утро Бьорн послал ей две корзины роз с запиской, в которой молил о прощении. Цветы были приняты, и не видевший еще ничего подобного в своей жизни Борг приступил к осаде. На третий день он закупил пять корзин роз и огромного плюшевого медведя, на шее которого висел плакат с надписью «Дженника, я люблю тебя!».

Дженника сделала одолжение и поужинала с Бьорном в одном из лучших ресторанов Стокгольма. Еще две недели она томила Бьорна, а потом отправилась с ним на яхте в Гетеборг. На борт судна Дженника явилась с кузиной, и все три ночи пути Бьорн был вынужден провести на диване в кают-компании. Как поговаривали, за это время он возненавидел кузину своей возлюбленной, делившей с ней поистине королевское ложе в его каюте.

Не получив желаемого и на этот раз, Бьорн еще больше воспылал страстью и на следующий день после их возвращения из круиза послал к дому Дженники многометровый лимузин, шофер которого, одетый во фрак, торжественно вручил девушке приглашение посетить торжественный ужин на вилле Борга. Еще через полчаса успевшую прихорошиться красотку на частном вертолете доставили на виллу, где ее встретил Бьорн, ради такого торжественного случая надевший второй раз в жизни фрак, и оркестр исполнил в честь ее прибытия мелодию из популярного в то время фильма «Звездные войны».

Затем последовал ужин из пятидесяти блюд и прогулка на лодке под луной, во время которой Бьорн одарил свою даму браслетом с маленькими изумрудами. После чего казавшаяся неприступной крепость пала. О том, что Бьорн — наркоман, Дженника узнала через два года, беременная, найдя в его кармане готовую к употреблению самокрутку. Она настояла на лечении и сделала так, что о его пагубной страсти не узнал ни один репортер, и грандиозный скандал был предотвращен. А он действительно был бы грандиозен, поскольку выступавший в то время в качестве посла Детского фонда ЮНИСЕФ Бьорн ездил по многим странами мира и выступал с обличительными речами против наркотиков и их распространителей. Тем не менее, супруги расстались врагами.

Бьорн был краток. «Или ты получаешь миллион долларов, а сын остается со мной,— заявил он,— или мои адвокаты оставят тебя ни с чем!» И Дженнике не оставалось ничего другого, как только принять его условия. Борг разругался насмерть и с одним из своих лучших друзей и многолетним менеджером Ларсом Скак-ке, написавшим книгу воспоминаний «Победитель теряет все», где описал Бьорна далеко не в лучшем свете. Оскорбленный Борг устроил дикий скандал и подал в суд за клевету. Но вовремя опомнился и уже через две недели не только забрал свой иск, но и заявил, что все рассказанное Ларсом правда.
      
Что ж, как видите, Бьорн не только один из величайших теннисистов. Это человек, не лишенный многих недостатков и пороков. Но в истории тенниса он навсегда останется тем самым великим Боргом, которого за его блестящую игру и безупречное поведение на корте называли «джентльменом корта». И что бы там ни говорили, на корте он им и был.

Источник: http://ngif.net